Верховный Суд поставил под сомнение устоявшуюся практику, при которой покупатель долга фактически оставался один на один с рисками неудачного взыскания. Экономколлегия отменила решения трёх инстанций и направила на новое рассмотрение спор о взыскании убытков с продавца права требования, указав: если уступленное требование не существовало на момент цессии, ответственность лежит на цеденте, а не на цессионарии.
Спор о «бумажном» долге
Поводом для разбирательства стал договор цессии, по которому предприниматель приобрёл право требования задолженности, возникшей из госконтракта на поставку медицинских изделий для больницы. Однако ещё до заключения договора цессии заказчик законно отказался от контракта из-за поставки товара ненадлежащего качества. Впоследствии суды по основному делу отказали во взыскании долга с больницы, признав, что право на оплату у поставщика отсутствовало.
Покупатель требования попытался взыскать с продавца убытки — уплаченную цену цессии, судебные расходы и упущенную выгоду. Но суды трёх инстанций в Москве заняли жёсткую позицию: предприниматель, приобретая спорное требование, принял на себя предпринимательский риск, а сам факт проигрыша спора с должником ещё не означает недействительности уступки.
Позиция Верховного суда
Экономколлегия с таким подходом не согласилась. Верховный суд напомнил: по смыслу статей 382, 384 и 390 ГК РФ уступать можно только существующее право требования, если речь не идёт о будущем требовании. Если же к моменту цессии право уже прекратилось или не возникло вовсе, имеет место уступка недействительного (несуществующего) требования.
В этом случае, подчеркнул суд, договор цессии сам по себе остаётся действительным, но цедент отвечает перед цессионарием:
-
за возврат уплаченной цены;
-
за возмещение причинённых убытков.
Ключевой вывод ВС: ссылка на «предпринимательский риск» не освобождает продавца требования от ответственности, если он знал или должен был знать, что уступаемого права не существует, либо скрыл существенные обстоятельства, влияющие на возможность взыскания долга.
Договор важнее общих формул
Отдельно Верховный суд указал на ошибки в оценке условий самого договора цессии. В нём цедент прямо гарантировал наличие передаваемого требования и соглашался на пересчёт цены уступки, если суд откажет во взыскании долга. Эти положения нижестоящие суды фактически проигнорировали, ограничившись общими рассуждениями о рисках бизнеса.
Экономколлегия подчеркнула: при уступке требования, по своей сути близкой к продаже имущественного права, подлежат применению и нормы о купле-продаже. А значит, продавец не может переложить на покупателя последствия передачи «пустого» актива, если последний не был осведомлён о реальном положении дел.
Комментарий эксперта
Дмитрий Доброштан, главный редактор издания «Гражданский контроль государственных закупок», отмечает:
Определение ВС усиливает защиту покупателей прав требования и корректирует баланс рисков на рынке цессии. Суд фактически дал сигнал: продажа долга не равна продаже лотерейного билета. Если требования не существует, ответственность несёт тот, кто его продал.
Для участников оборота — особенно в сфере госзакупок и проблемных долгов — это решение означает необходимость более тщательной проверки предмета уступки и аккуратного раскрытия информации. Иначе попытка монетизировать спорное требование может обернуться не прибылью, а новыми судебными потерями.
Документ: определение СКЭС ВС РФ от 26.12.2025 г № 305-ЭС25-9197 по делу А40-143338/2024
