Больница получила медицинские товары. Контракты исполнили, претензий к качеству не предъявляли, результаты торгов никто не оспорил. Казалось бы, поставщику осталось подсчитать прибыль. Но Белгородский областной суд взыскал в доход государства 66,58 млн рублей — солидарно с компании, её руководителя и сотрудницы больницы, которая помогала получать заказы. Поступления по контрактам суд признал коррупционным доходом.
Незаконное вознаграждение сотрудницы составило около 1,24 млн рублей. Сумма гражданского взыскания оказалась более чем в 50 раз больше. Эта разница — пожалуй, самое наглядное объяснение того, чем могут закончиться закупки «по договорённости».
Начиналось всё задолго до публикации извещений в ЕИС.
Людмила Стаценко руководила подразделением Белгородской областной клинической больницы Святителя Иоасафа. Она готовила заявки на приобретение медицинских товаров, передавала в отдел закупок технические задания и участвовала в приёмке. Именно её служебные записки запускали закупочные процедуры.
В этой точке возникла договорённость с Артёмом Новокрещеновым — единственным учредителем и генеральным директором ООО «БелИнвест».
Как установлено судом, поставщик предложил систематическое вознаграждение имуществом и услугами за содействие в получении контрактов. Сотрудница больницы заранее сообщала, какие товары потребуются заказчику, в каком количестве и с какими характеристиками. Информацией обменивались лично, по электронной почте и через WhatsApp.
Обратно поступали технические задания и спецификации с характеристиками, максимально близкими к продукции «БелИнвеста». Вместе с ними — адреса компаний, которым следовало направлять запросы коммерческих предложений для расчёта начальной цены, выгодной поставщику.
Получалось, что будущий участник заранее узнавал потребность заказчика, помогал описать нужный товар и определял круг адресатов для ценовых запросов. Затем документы проходили внутреннее оформление, а в ЕИС появлялся электронный аукцион.
Для остальных участников закупка только начиналась. Для «БелИнвеста» существенная часть подготовки уже была сделана изнутри заказчика.
По установленным судом обстоятельствам, схема охватила 41 государственный контракт и 13 договоров. Стаценко также обеспечивала беспрепятственную приёмку поставок. За незаконные действия в интересах поставщика она получила имущество и услуги на 1 244 727 рублей.
При этом товары действительно поставлялись. Именно этот факт впоследствии стал одним из главных аргументов защиты.
К моменту гражданского спора в отношении Стаценко уже состоялся обвинительный приговор, который устоял в апелляции и кассации. Уголовное преследование Новокрещенова прекратили; основание прекращения в опубликованном тексте скрыто. Однако это не помешало прокурору предъявить гражданский иск ко всем троим — сотруднице больницы, предпринимателю и компании.
Прокурор потребовал обратить в доход государства 66 583 170,94 рубля, полученные по контрактам и договорам в рамках коррупционной схемы.
И сначала проиграл.
22 декабря 2025 года Свердловский районный суд Белгорода отказал в иске. Суд исходил, в частности, из того, что ответчики не являлись государственными или муниципальными служащими, а необходимые условия для применения механизма изъятия имущества по статье 235 ГК РФ не доказаны.
Дополнительным аргументом стало исполнение обязательств: товары поставлены, договоры и результаты торгов не оспорены, претензий к качеству нет. При таком подходе полученная оплата выглядела обычной выручкой.
21 апреля 2026 года областной суд развернул дело в противоположную сторону.
Апелляция сосредоточилась на происхождении денег. По её оценке, поступления возникли благодаря совместному коррупционному поведению: сотрудница заказчика создавала преимущества, а поставщик и его руководитель осознанно извлекали из этого выгоду.
Суд применил подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ во взаимосвязи с законодательством о противодействии коррупции. Отсутствие статуса госслужащего не исключило взыскание. Исполнение контрактов также не стало защитой.
Фактическая поставка подтвердила исполнение обязательств, но не убедила суд в законности происхождения контрактной выручки.
Взыскание составило всю заявленную прокурором сумму — 66,58 млн рублей. Размером личного вознаграждения сотрудницы или прибылью поставщика суд его не ограничил. Дополнительно взыскано 247 166 рублей госпошлины.
Обязанность возложена солидарно на всех трёх ответчиков. Для сотрудницы больницы это означает участие в обязательстве на десятки миллионов рублей, хотя стоимость полученного ею вознаграждения была существенно меньше.
Белгородское дело особенно показательно на фоне свежих позиций высших судов.
1 июля 2026 года Президиум ВС РФ утвердил тематический обзор № 14/2026 о противодействии коррупции и обращении имущества в доход государства. Для этой истории существенны три положения.
В пункте 13 ВС разграничил изъятие имущества с неподтверждёнными источниками приобретения и имущества, полученного вследствие конкретных коррупционных действий. Во втором случае доказывание не сводится к сравнению расходов с задекларированными доходами.
Пункт 16 допускает гражданско-правовую ответственность граждан и организаций, участвовавших в коррупционном правонарушении, даже если они не занимали публично значимых должностей.
Пункт 17 связывает солидарное взыскание с установленными аффилированностью, подконтрольностью, последовательностью и согласованностью действий по извлечению незаконного дохода.
Обзор появился после белгородского определения. Он поддерживает общий подход к изъятию коррупционных доходов, но не устанавливает автоматического взыскания всей выручки по каждому контракту с нарушениями. Тематический обзор ВС РФ № 14/2026.
Показательно и определение ВС РФ от 25 ноября 2025 года № 19-КГПР25-17-К5. В том деле прокурор связывал строительство десяти многоквартирных домов с деньгами, полученными главным врачом за содействие поставщикам медицинских материалов и оборудования.
Возник вопрос: если последующие дома строились на выручку от продажи квартир в предыдущих, можно ли считать такие поступления самостоятельным законным источником?
ВС отверг подход, при котором дальнейшая предпринимательская деятельность сама по себе исключала изъятие. Преобразование имущества и его приумножение не устраняют вопросы к первоначальному происхождению средств. Дело направили на новое рассмотрение.
Это спор о производных активах, однако его практический смысл понятен: вложение денег в реальный бизнес само по себе не защищает имущество от последствий коррупционного происхождения капитала. Определение ВС РФ № 19-КГПР25-17-К5.
Конституционный Суд последовательно рассматривает и ситуации, когда имущество оказывается у третьих лиц.
В определении от 29 января 2026 года № 49-О по жалобе Сергея Дунаева речь шла об имуществе, которое госслужащая приобретала и приумножала через других лиц. КС подчеркнул: круг лиц, к которым может применяться изъятие, не ограничивается формальными субъектами контроля за расходами. Определение КС РФ № 49-О.
Ещё два важных вывода содержатся в определениях от 11 ноября 2025 года № 2916-О и № 2917-О. Здесь необходимо различать правовые механизмы: КС рассматривал уголовную конфискацию по статье 104.1 УК РФ, тогда как белгородское дело касается гражданского взыскания по статье 235 ГК РФ.
В деле Ольги Король две квартиры, полученные её зятем как взятка, были оформлены на неё. Заявительница возражала против конфискации, ссылаясь на непричастность к преступлению и отсутствие другого жилья.
КС указал: переданное третьему лицу имущество может быть конфисковано, если приобретатель знал или должен был знать о его преступном происхождении. Это обстоятельство необходимо доказать в уголовном деле. Добросовестных приобретателей соответствующая норма не затрагивает. Статус единственного жилья не защищает имущество, полученное таким преступным путём. Определение КС РФ № 2916-О.
В деле Елены Лабузовой рассматривалась конфискация дома и земельного участка, оформленных на дочь обвиняемого. В недвижимость, созданную с использованием коррупционных средств, вкладывались и семейные деньги.
КС отметил: вложения лиц, знавших о преступном происхождении имущества, не исключают конфискацию всего имущества, образующего неделимый имущественный комплекс. Возврат стоимости неотделимых улучшений возможен только для лица, действовавшего добросовестно. Определение КС РФ № 2917-О.
Рассчитывать исключительно на давность событий также не приходится. В постановлении от 31 октября 2024 года № 49-П Конституционный Суд исключил применение общих трёхлетнего и десятилетнего сроков исковой давности к требованиям прокуроров об обращении в доход государства имущества, приобретённого вследствие коррупционных нарушений. Этот вывод относится именно к антикоррупционным требованиям, а не ко всем имущественным искам государства. Постановление КС РФ № 49-П.
Для закупщиков белгородская история прежде всего о том, где начинается нарушение. Ключевые действия происходили на стадии формирования потребности, подготовки технического задания и сбора ценовой информации. Электронный аукцион стал следующим этапом уже выстроенных отношений.
Дмитрий Доброштан, главный редактор издания «Гражданский контроль государственных закупок»:
«Самый опасный для участников этой истории вывод — личная выгода и размер имущественных последствий могут различаться в десятки раз. Сотрудница получила имущество и услуги примерно на 1,24 млн рублей, а солидарное обязательство составило 66,58 млн. Рассуждение “я получил только небольшую благодарность” не отражает реального риска.
Для заказчиков это вопрос организации закупочной работы. Если будущий поставщик фактически готовит техническое задание и определяет, у кого запросить цены, одной публикации извещения в ЕИС недостаточно для реальной конкуренции. Нужно проверять происхождение требований, обоснованность характеристик и независимость ценовой информации.
При этом нельзя подменять доказывание коррупции самим фактом общения с поставщиком. Необходимо установить коррупционное поведение, участие конкретных лиц и связь спорных доходов с нарушением. Для взыскания всей оплаты эта связь должна быть убедительно обоснована.
Определения КС о конфискации также не дают оснований изымать имущество только из-за родства с нарушителем. В рассмотренных случаях принципиальное значение имело то, что приобретатели знали или должны были знать о преступном происхождении активов. Эту границу необходимо сохранять: борьба с коррупционным обогащением требует точного доказывания».
В Белгороде поставка состоялась, договоры остались неоспоренными, а право сохранить полученную оплату ответчики в апелляции не отстояли.
Покровительство помогло получить заказы. Затем оно же стало основанием взыскать деньги по ним.
Документ: апелляционное определение Белгородского областного суда от 21.04.2026 по делу № 33-1850/2026. Мотивированный текст изготовлен 29.04.2026.
