Система госзакупок в начале 2026 года демонстрирует тревожный сдвиг: при формальном росте активности рынок теряет масштаб и конкуренцию. По данным мониторинга Минфина за I квартал, число закупок выросло, но их совокупная стоимость просела — сигнал, который участники рынка уже называют «тихим сжатием».
Количество извещений увеличилось на 2%, тогда как стоимостной объем сократился на 8,5%. Заказчики все чаще дробят закупки и уходят в более быстрые и менее формализованные процедуры. В первую очередь — в запрос котировок и закупки через «электронный магазин», которые показали рост на 18% и 68% соответственно.
На этом фоне классический электронный аукцион, долгое время считавшийся «золотым стандартом» конкурентной закупки, теряет позиции.
Но главный симптом — не в структуре процедур, а в качестве конкуренции. Среднее число заявок на одну закупку снизилось до 2,54, а в 73% несостоявшихся процедур подается всего одна заявка.
Рынок традиционно склонен объяснять такие цифры «заточкой» техзаданий под конкретного поставщика. Однако практика показывает: это лишь часть проблемы. В ряде случаев действительно речь идет о чрезмерно детализированных требованиях, которые фактически исключают конкурентов. Но куда чаще — о более глубоком сдвиге.
Во-первых, снижается экономическая привлекательность участия: при «ужатых» НМЦК и росте издержек второй участник просто не выходит на торги. Во-вторых, значительная часть закупок приходится на узкие рынки (медицина, IT, специализированное оборудование), где число поставщиков изначально ограничено. В-третьих, бизнес все чаще избегает процедур с высокими рисками — от штрафов до включения в РНП — и участвует только в «своих» закупках.
В результате формируется ситуация, при которой конкуренция существует формально, но фактически отсутствует.
Контрактная стадия лишь подтверждает тренд. Количество заключенных контрактов растет, но их общий объем снижается. Заказчики предпочитают разбивать закупки на более мелкие лоты, снижая финансовые риски, но одновременно размывая эффект масштаба.
Даже рост экономии — до 111,2 млрд руб. — выглядит скорее статистическим эффектом: снижение начальных цен и переход к упрощенным процедурам дают «экономию на бумаге», но не обязательно означают реальную конкурентную борьбу.
Отдельный маркер — структура расторжений. Почти 98% контрактов прекращаются по соглашению сторон. Это указывает на системную проблему исполнения: конфликты предпочитают не доводить до споров, а «гасить» на ранней стадии.
При этом доля российских товаров в закупках достигла 65%, что подтверждает усиление политики импортозамещения. Однако этот фактор не компенсирует снижение конкуренции и дробление рынка.
Дмитрий Доброштан, руководитель Рабочей группы при Общественном совете ФАС России по применению законодательства о государственных и корпоративных закупках отмечает:
«Мы наблюдаем системный сдвиг модели закупок. Формально показатели выглядят устойчиво — закупок больше, экономия есть. Но по сути рынок деградирует в сторону квазиконкуренции.
Когда в 70% процедур участвует один поставщик — это уже не конкуренция, а ее имитация. Переход в “электронные магазины” и котировки ускоряет процессы, но одновременно снижает качество отбора.
Важно понимать: “однозаявочность” — это не всегда про злоупотребления. В ряде случаев — да, это результат избыточно жестких или «заточенных» требований. Но все чаще причина в другом: экономика не сходится, рынок узкий, а риски участия слишком высоки.
Для заказчика это краткосрочно удобно: быстрее, проще, меньше рисков срыва. Но стратегически это ведет к сужению рынка и зависимости от ограниченного круга поставщиков.
В перспективе это почти неизбежно обернется ростом цен и снижением качества исполнения — просто потому, что реальной конкуренции не остается».
