Заказчик проводил закупку сварочного аппарата и установил запрет на закупку иностранных товаров по п. 1 Постановления № 1875.

Участник закупки представил в составе заявки выписки из реестра российской промышленной продукции (РРПП) на отдельные компоненты оборудования (источник питания, механизм подачи проволоки, блок охлаждения), полагая, что этого достаточно для подтверждения происхождения товара.

Комиссия заказчика отклонила заявку, указав на отсутствие реестровой записи именно на объект закупки — сварочный аппарат.

Антимонопольный орган признал отклонение правомерным.

Суд поддержал позицию УФАС и заказчика.

Суд отметил:

• подтверждение страны происхождения должно осуществляться в отношении товара, являющегося объектом закупки, а не его составных частей;
• представленные участником записи относятся к самостоятельным товарам и не подтверждают происхождение сварочного аппарата;
• оценка заявки осуществляется исходя из соответствия предмету закупки в целом, а не формального наличия отдельных документов;
• Закон № 44-ФЗ не допускает допуск заявки при несоответствии предлагаемого товара требованиям извещения.

Также суд указал, что доводы участника о формальном отклонении по коду ОКПД2 не подтверждены, а победитель закупки представил реестровую запись, соответствующую предмету закупки и техническому заданию.

В удовлетворении требований о признании решения УФАС незаконным отказано.

Документ: Решение АС г. Москвы от 24.03.2026 по делу № А40-346352/2025

Спор о 70 млн рублей вывел суды на возможную схему обращения бюджетных средств

Дело о взыскании предоплаты по договору поставки строительных материалов, казавшееся типичным, превратилось в разбирательство о возможной схеме движения бюджетных средств. После вмешательства прокуратуры и позиции Верховного Суда спор вернулся на новое рассмотрение — уже с иным фокусом: не на условия договора, а на его экономический смысл.

Поводом для иска стало перечисление подрядчиком почти 70 млн руб. аванса поставщику в рамках исполнения госконтракта. Поставка, по утверждению истца, не состоялась, договор был расторгнут, а деньги — востребованы обратно с процентами и неустойкой. Суды трёх инстанций поддержали эту позицию.

Однако прокуратура, участвовавшая в деле, предложила иную трактовку происходящего. По её мнению, речь может идти не о неисполненном договоре, а о конструкции, позволившей перераспределить бюджетные средства под видом хозяйственной операции.

Сомнения вызвала совокупность обстоятельств. Во-первых, по материалам дела, стороны сделки связаны между собой и имеют общего бенефициара. Во-вторых, значительная часть полученного аванса вскоре была направлена третьим лицам по договорам займа. В-третьих, подтверждение реального приобретения спорных материалов оказалось неполным.

При этом, как установлено судами, объект строительства, ради которого заключался договор, в итоге был построен. Это обстоятельство, по мнению надзорного органа, ставит под сомнение саму необходимость спорной поставки.

В своей позиции прокуратура указала, что действия сторон могут быть направлены на придание правомерного вида операциям с денежными средствами, фактически выведенными из-под целевого контроля.

Верховный суд с такими выводами прямо не согласился, но признал, что нижестоящие суды ограничились формальной оценкой: установили факт оплаты и непоставки, не исследовав экономическую природу сделки и взаимосвязь её участников. В результате судебные акты были отменены.

По сути, суд зафиксировал подход, при котором наличие договора и платежа уже не гарантирует судебной защиты, если сама операция выглядит нетипичной. Для сферы закупок это означает усиление контроля за так называемыми «внутригрупповыми» контрактами, через которые могут перераспределяться бюджетные средства.

 Экспертный комментарий

Дмитрий Доброштан, руководитель Рабочей группы при Общественном совете ФАС России по применению законодательства о государственных и корпоративных закупках отмечает:

«Это дело показательно тем, что суд фактически вышел за рамки классической логики гражданско-правового спора и приблизился к оценке экономической сущности отношений. Мы видим ситуацию, где договор поставки используется не как инструмент обеспечения стройки, а как механизм движения денежных средств внутри аффилированной структуры.

Для сферы закупок это серьёзный сигнал. Подобные конструкции долгое время воспринимались как “внутренняя хозяйственная модель” подрядчика, особенно при наличии формально корректных документов. Теперь же становится очевидно: если за договором не стоит реальная поставка, а денежные потоки носят транзитный характер, такая модель может быть квалифицирована как направленная на обход требований о целевом использовании бюджетных средств.

Практическое последствие — рост рисков не только в судебных спорах, но и при проверках. Заказчикам и контролёрам придётся оценивать не только документы, но и логику операций, а участникам — учитывать, что “технические” договоры больше не обеспечивают защиту, если они не подкреплены реальной экономикой».

Документ: определение СКЭС ВС РФ от 31.01.2026 г № 303-ЭС25-12417 по делу А59-2942/2024

Прокуратура оспорила решения Комитета по контролю в сфере закупок Волгоградской области о включении подрядчика в реестр квалифицированных организаций для участия в закупках по капремонту. Основание — представление недостоверных сведений при предварительном отборе.

Суды трех инстанций поддержали позицию надзорного органа:

• решения о включении подрядчика в реестр признаны незаконными;
• уполномоченный орган обязан исключить компанию из реестра;
• доводы о том, что на момент отбора «не было оснований сомневаться» в документах, отклонены.

Суды указали: сам по себе факт того, что комиссия не выявила нарушения при рассмотрении заявки, не имеет правового значения, если впоследствии установлена недостоверность сведений.

В чем заключалась недостоверность

Как установлено судами, речь шла не о формальных неточностях, а о системных нарушениях:

• участник подтвердил «опыт» договорами, по которым:
  • отсутствовали реальные расчеты;
  • бывший руководитель отрицал их заключение и подписи;
• в составе заявки указаны специалисты, которые:
  • фактически работали в другой организации;
  • не состояли в штате участника в требуемом объеме.

Суд прямо указал, что такие действия были направлены на искусственное формирование соответствия требованиям отбора.

Позиция судов

Ключевой вывод:

• представленные сведения носили недостоверный характер;
• без них участник не мог быть признан соответствующим требованиям;
• следовательно, его включение в реестр изначально было необоснованным.

Кассация подтвердила: отсутствие вины комиссии или предварительной проверки не влияет на законность решения.

Верховный Суд РФ отказался пересматривать дело.

 Экспертный комментарий

Дмитрий Доброштан, руководитель Рабочей группы при Общественном совете ФАС России по применению законодательства о государственных и корпоративных закупках:

“Перед нами показательный кейс, где суды фактически квалифицировали поведение участника как создание «бумажной квалификации».

Важно, что речь идет не о споре по толкованию требований, а о базовом принципе:

допуск к закупкам не может основываться на фиктивном опыте и формально заявленном персонале.

Сформирован жесткий правовой подход:

• выявление недостоверных сведений влечет аннулирование допуска независимо от момента выявления;
• ссылка на добросовестность комиссии или формальную проверку документов не работает;
• реестр квалифицированных подрядчиков рассматривается судами как инструмент, подлежащий последующей «очистке».

Практическое значение решения выходит за рамки конкретного спора:

любой «нарисованный» опыт или персонал — это не риск отклонения заявки, а риск полного исключения из системы закупок”.

Документ: определение ВС РФ от 2303.2026 г № 306-ЭС26-1080 по делу А12-26857/2024

Практика по дроблению закупок у единственного поставщика получила очередное жесткое подтверждение на уровне Верховного Суда. Суды трех инстанций, а затем и Верховный Суд РФ, поддержали позицию прокуратуры: два муниципальных контракта, заключенные по п. 4 ч. 1 ст. 93 Закона № 44-ФЗ, фактически образуют единую сделку, искусственно раздробленную для обхода конкурентных процедур.

В чем суть кейса

Заказчик заключил с одним подрядчиком два контракта на выполнение однотипных работ по ремонту тротуара на одном объекте — проспекте Калинина в Твери — каждый на сумму около 600 тыс. руб.

Формально лимиты «малой закупки» соблюдены. Однако прокуратура указала:

• работы однородны и технологически связаны;
• объект один и тот же;
• подрядчик совпадает;
• контракты заключены практически одновременно.

Как оценили суды

Суды пришли к принципиальному выводу:

юридическая форма не имеет значения, если фактически речь идет об одной закупке.

Контракты признаны:

• единой сделкой,
• заключенной в обход Закона № 44-ФЗ,
• нарушающей публичные интересы и права потенциальных участников.

В результате сделки признаны недействительными с применением последствий ничтожности.

Кассация подтвердила выводы, а Верховный Суд отказал в передаче жалобы, фактически согласившись с квалификацией.

Почему это дело важно

Судебная практика окончательно уходит от формального подхода:

• само по себе соблюдение ценового лимита — не защита;
• ключевым становится экономический смысл закупки;
• оценивается совокупность обстоятельств, а не каждый контракт в отдельности.

Фактически закрепляется презумпция:
если закупка «раскладывается» на части без объективной причины — это обход закона.

 Экспертный комментарий

Дмитрий Доброштан, руководитель Рабочей группы при Общественном совете ФАС России по применению законодательства о государственных и корпоративных закупках:

“Суды в этом деле проводят крайне важную границу: малые закупки — это инструмент для разовых, самостоятельных потребностей, а не механизм дробления крупной закупки.

Формальный подход «каждый контракт в пределах лимита — значит законно» больше не работает. Проверяется именно реальная хозяйственная операция: единый объект, единая цель, единый подрядчик — значит единая закупка.

Принципиально, что нарушение квалифицируется не как процедурный дефект, а как посягательство на публичные интересы, что автоматически влечет риск признания контрактов ничтожными и возврата средств.

Для заказчиков это сигнал:
любая серия «малых» контрактов по одному объекту — зона повышенного правового риска, которую уже невозможно прикрыть формальными аргументами”.

Документ: определение ВС РФ от 26.03.2026 г № 307-ЭС26-1758 по делу А66-9747/2024

Если контракт заключён без обязательного обеспечения исполнения, он считается ничтожным. Суды подтвердили: ни исполнение, ни оплата не легализуют такую сделку.

Прокуратура оспорила муниципальный контракт на перевозки, заключённый по итогам электронного аукциона. Цена — более 12,5 млн рублей.

По условиям закупки и требованиям ст. 96 Закона № 44-ФЗ победитель должен был предоставить обеспечение исполнения контракта в размере 10% цены.

Обеспечение предоставлено не было. Несмотря на это, контракт подписали, подрядчик его исполнил, заказчик принял и оплатил услуги.

Прокуратура указала: при таких обстоятельствах участник считается уклонившимся от заключения контракта, а сам контракт — заключённым с нарушением обязательных требований закона. В связи с этим заявлено требование о признании сделки ничтожной и взыскании с подрядчика более 4,7 млн руб.

Суд первой инстанции согласился: контракт признан ничтожным, применены последствия недействительности сделки.

Апелляция поддержала этот вывод.

Кассация также не нашла оснований для отмены судебных актов.

Суды подчеркнули: предоставление обеспечения исполнения контракта — обязательное условие его заключения. Непредоставление обеспечения означает нарушение порядка заключения контракта и влечёт его ничтожность.

Факт исполнения обязательств, а также принятие и оплата работ заказчиком не влияют на квалификацию сделки и не устраняют допущенное нарушение.

Доводы подрядчика о добросовестности, отсутствии ущерба и несоразмерности последствий отклонены.

 Экспертный комментарий

Дмитрий Доброштан, руководитель Рабочей группы при Общественном совете ФАС России по применению законодательства о государственных и корпоративных закупках:

“Суды в этом деле фактически подтвердили предельно жёсткий подход: нарушение требований к заключению контракта по 44-ФЗ делает его юридически ничтожным, даже если он полностью исполнен.

Ключевой вывод для практики — обеспечение исполнения контракта является не формальностью, а элементом законности сделки. Его отсутствие означает, что контракт не должен был возникнуть в принципе.

При этом риск полностью возлагается на поставщика. Аргументы о том, что заказчик сам допустил подписание контракта без обеспечения, суды не принимают.

Это опасная, но уже устойчивая линия: подрядчик может исполнить контракт, получить оплату — и в итоге быть обязан вернуть деньги как по ничтожной сделке.

Практический вывод простой: отсутствие обеспечения — это не техническая ошибка, а прямой путь к признанию контракта недействительным и финансовым потерям”.

Документ: Постановление АС Уральского округа от 11.03.2026 г. № Ф09-5160/2025 по делу № А60-20964/2025

Заказчик при проведении закупки по Закону № 223-ФЗ отклонил заявку участника на УСН, указав, что предложенная цена без НДС превышает НМЦД. При этом в документации была установлена только начальная цена с учётом НДС, а порядок пересчёта цен для участников без НДС не предусматривался.

Участник оспорил отклонение. Антимонопольный орган признал жалобу обоснованной: заказчик применил критерий оценки, не закреплённый в документации, что нарушает ч. 6 ст. 3 Закона № 223-ФЗ. Заказчика привлекли к ответственности по ч. 8 ст. 7.32.3 КоАП РФ (штраф 5 тыс. руб.).

Суд первой инстанции подтвердил законность привлечения к ответственности. Он указал, что, несмотря на утрату силы ст. 7.32.3 КоАП РФ с 1 марта 2025 года, соответствующий состав правонарушения сохранён в новой редакции Кодекса. При этом новые санкции являются более строгими, поэтому применению подлежит закон, действовавший на момент совершения нарушения.

Апелляция согласилась с наличием нарушения, однако признала постановление антимонопольного органа не подлежащим исполнению, сочтя, что после изменения КоАП ответственность за такие действия отсутствует.

Суд округа отменил этот вывод. Он разъяснил, что:

• утрата силы ст. 7.32.3 КоАП РФ не означает устранения ответственности;
• соответствующие нарушения по-прежнему охватываются новой нормой (в частности, ст. 7.30.4 КоАП РФ);
• новый закон ухудшает положение лица, поэтому не имеет обратной силы.

В связи с этим оснований признавать постановление не подлежащим исполнению не имеется, и штраф подлежит исполнению.

Документ: Постановление АС Московского округа от 25.03.2026 № Ф05-22009/2025 по делу № А40-50658/2025

Изменение условий госконтракта с введением и последующим увеличением аванса до 30% признано судами незаконным. Подрядчик обязан вернуть полученные средства, несмотря на ссылки на рост объемов работ и требования поставщиков о предоплате.

Суть спора

Заказчик и подрядчик заключили контракт на строительство инфраструктуры экокурорта стоимостью около 2 млрд руб. Изначально условия контракта не предусматривали авансирование.

В ходе исполнения:

• изменились проектные решения (увеличение протяженности водопровода);
• поставщик материалов потребовал 100% предоплату.

На этом основании:

• региональные власти приняли распоряжения об изменении условий контракта;
• стороны заключили допсоглашения:
  • сначала — аванс 6,51%;
  • затем — аванс увеличен до 30% (~600 млн руб.).

Фактически подрядчику перечислили более 545 млн руб. аванса.

Позиция прокуратуры

Прокуратура указала, что:

• изменение условий контракта произведено с нарушением 44-ФЗ;
• введение аванса после проведения закупки:
  • искажает условия конкуренции;
  • создает преимущества победителю;
• основания для применения ч. 65.1 ст. 112 Закона № 44-ФЗ отсутствуют.

Требования:

• признать допсоглашения ничтожными;
• взыскать аванс и проценты.

Позиция судов

Апелляция и кассация поддержали прокуратуру:

• доказательств «независящих от сторон обстоятельств» не представлено;
• рост объема работ и изменение проектных решений — не основание для изменения финансовых условий;
• требования поставщика о 100% предоплате — обычный коммерческий риск подрядчика, а не форс-обстоятельство;
• изменение порядка расчетов (введение аванса):
  • нарушает принципы конкуренции;
  • противоречит ст. 34 и 95 Закона № 44-ФЗ.

Итог:

• допсоглашения признаны недействительными;
• подрядчик обязан вернуть 545,5 млн руб. аванса и проценты.

Верховный Суд отказался пересматривать дело.

 Экспертный комментарий

Дмитрий Доброштан, руководитель Рабочей группы при Общественном совете ФАС России по применению законодательства о государственных и корпоративных закупках:

“Это дело — про попытку «переписать» экономику контракта уже после торгов.

Аванс — ключевое условие, напрямую влияющее на конкуренцию. Если бы он изначально составлял 30%, состав участников и их ценовые предложения могли быть другими. Суды прямо указали: нельзя сначала провести закупку на одних условиях, а затем через допсоглашения создать победителю более выгодную финансовую модель.

Показательно, что стандартные аргументы — рост объемов, изменение проекта, требования поставщиков о предоплате — квалифицированы как коммерческие риски подрядчика, а не «независящие обстоятельства».

Ключевой сигнал практики:
попытки ввести или увеличить аванс после заключения контракта находятся в зоне высокого риска
даже уже выплаченные и освоенные средства подлежат возврату

Фактически суды подтвердили жесткий подход: любое изменение, влияющее на экономику контракта, не должно разрушать условия конкуренции задним числом”.

Документ: определение ВС РФ от 05.03.2026 № 308-ЭС26-1147 по делу № А01-3793/2024

Арбитражный суд города Москвы подтвердил законность включения поставщика в реестр недобросовестных поставщиков (РНП), несмотря на доводы о технической ошибке и невозможности исполнения контракта. Спор стал показательным для практики применения Закона № 44-ФЗ в части оценки добросовестности участников закупок.

Фабула: «ошибка в заявке» и попытка переиграть контракт

Победитель закупки на поставку аккумуляторов после заключения контракта столкнулся с невозможностью исполнения части обязательств.

Компания:

• сослалась на ошибку при указании страны происхождения товара;

• указала на отсутствие необходимой продукции на российском рынке;

• предложила заменить товар и изменить страну происхождения.

Заказчик отказался от изменений (в том числе в части страны происхождения), а затем расторг контракт в одностороннем порядке.

Московское УФАС включило сведения о поставщике в РНП сроком на 2 года. Суд поддержал антимонопольный орган .

Позиция суда: три ключевых акцента

1. РНП — не формальная мера, а оценка поведения

Суд подчеркнул: включение в РНП возможно только при наличии недобросовестного поведения, а не любого нарушения.

В данном случае недобросовестность выразилась в:

• существенном неисполнении обязательств,

• отсутствии доказательств объективной невозможности поставки,

• попытке изменить условия контракта после его заключения .

2. Ошибка в заявке — это предпринимательский риск

Один из ключевых выводов:
участник закупки сам отвечает за корректность своей заявки.

Суд прямо указал:

• контракт заключается на условиях заявки;

• участник должен проявлять осмотрительность уже на этапе участия;

• «техническая ошибка» не освобождает от ответственности.

Фактически закреплена жесткая позиция:
любая ошибка в заявке — это риск поставщика, а не основание для пересмотра условий контракта.

3. Страна происхождения — не «гибкий» параметр

Суд отдельно отметил важный для практики момент:

страна происхождения товара не относится к характеристикам качества, которые можно улучшить.

Следовательно:

• изменить страну происхождения после заключения контракта нельзя;

• попытка такой замены не является правомерной корректировкой.

Аргумент про нацрежим (ПП № 1875) — не спасает

Поставщик ссылался на ограничения национального режима и отсутствие нужного товара в РФ.

Суд отклонил этот довод по двум причинам:

1. участник не обжаловал документацию закупки заранее;

2. не доказал, что именно эти ограничения сделали исполнение невозможным.

Практический вывод:
если есть проблемы с нацрежимом — их нужно решать до участия в закупке, а не после победы.

Что важно для рынка

Это дело фиксирует важный тренд судебной практики:

1. Ужесточение подхода к «ошибкам»

Суды перестают воспринимать «технические ошибки» как смягчающее обстоятельство.
Если ошибка повлекла неисполнение — это зона риска бизнеса.

2. Невозможность «переиграть» контракт

После подписания:

• нельзя менять страну происхождения;

• нельзя заменять товар, если это влияет на существенные условия;

• нельзя ссылаться на обстоятельства, которые были известны заранее.

3. Повышенные стандарты добросовестности

Суд фактически закрепил модель поведения «идеального участника закупки»:

• проверил рынок до подачи заявки;

• убедился в наличии товара;

• оценил ограничения (включая ПП № 1875);

• только после этого подал заявку.

Итог

Суд подтвердил:
включение в РНП — это не «автоматическая санкция», а результат оценки поведения участника.

Но при этом:

если поставщик подал заявку и не смог исполнить контракт — доказать свою добросовестность будет крайне сложно.

Комментарий эксперта

Дмитрий Доброштан, руководитель Рабочей группы при Общественном совете при ФАС России по применению законодательства о государственных и корпоративных закупках отмечает:

“Суд еще раз подтвердил жесткий, но логичный подход: заявка — это не формальность, а юридическое обязательство. Ошибки на этом этапе не «прощаются», если они приводят к неисполнению контракта.

Отдельно важно, что суд фактически закрыл попытки «исправить» страну происхождения товара после заключения контракта — такая практика теперь практически лишена перспектив”.

Документ: решение АС города Москвы от 10.03.2026 г. по делу № А40-302791/2025

Контракт на поставку медицинского изделия признали недействительным, поскольку победитель аукциона не представил обязательное регистрационное удостоверение. Суд указал, что заявку такого участника следовало отклонить, а допуск к закупке повлиял на результаты определения поставщика. Факт исполнения контракта и использования товара нарушений процедуры закупки не устраняет.

Заказчик провел электронный аукцион на поставку велотренажера и указал в извещении позицию КТРУ медицинского изделия. В документации установили требование: участники должны представить в составе заявки копию регистрационного удостоверения на медицинское изделие.

Победитель аукциона такого документа не представил, однако его заявку признали соответствующей и с ним заключили контракт.

Прокурор обратился в суд с требованием признать контракт недействительным. Суд поддержал требования.

Он указал, что при закупке товара как медицинского изделия наличие регистрационного удостоверения — обязательное условие допуска участника. Поскольку победитель не подтвердил соответствие этому требованию, его заявку следовало отклонить. Допуск такого участника повлиял на результаты определения поставщика.

Доводы о том, что товар фактически поставлен и используется, а поставщик уплатил штраф по контракту, суд не принял. Эти обстоятельства не устраняют нарушения процедуры закупки.

Не убедил суд и аргумент о том, что велотренажер можно считать спортивным оборудованием. Заказчик сам закупал товар как медицинское изделие и установил соответствующие требования.

Суд признал контракт недействительным и применил последствия недействительности сделки: поставщика обязали вернуть часть полученных средств, а заказчика — обеспечить возврат товара.

Документ: Решение АС Нижегородской области от 12.02.2026 по делу N А43-28917/2025

Стороны заключили контракт на зимнее содержание автомобильных дорог. Однако сразу после подписания подрядчик уведомил заказчика о невозможности приступить к исполнению из-за отсутствия исправной специализированной техники. В тот же день контракт был расторгнут по соглашению сторон.

Прокурор оспорил такое соглашение, указав, что заказчик фактически позволил подрядчику уклониться от ответственности. По мнению надзорного органа, при наличии оснований для одностороннего отказа заказчик должен был воспользоваться предусмотренными законом механизмами, а не освобождать контрагента от последствий неисполнения обязательств.

Апелляционная и кассационная инстанции поддержали позицию прокурора и признали соглашение о расторжении ничтожным.

Суды отметили, в частности, следующее:

• на момент расторжения потребность в зимнем содержании дорог сохранялась, цели контракта достигнуты не были; впоследствии заказчик заключил аналогичный контракт по более высокой цене;

• расторжение по соглашению сторон позволило подрядчику избежать негативных последствий — в том числе риска включения в реестр недобросовестных поставщиков, взыскания убытков по замещающей сделке, а также ответственности за срыв работ;

• прекращение контракта повлекло фактическую остановку работ по содержанию дорог, что создало угрозу жизни и здоровью граждан;

• подавая заявку, подрядчик подтвердил наличие необходимых ресурсов и согласился с условиями контракта, включая требования к исправной спецтехнике, однако о препятствиях для исполнения заранее не сообщил.

Таким образом, суды пришли к выводу, что формально допустимое соглашение о расторжении в конкретной ситуации было направлено на обход публично-правовых механизмов защиты интересов государства и граждан.

Документ: Постановление АС Центрального округа от 18.02.2026 № Ф10-4416/2025 по делу № А68-15660/2024